Следующий и последний мой фронт оказался в Афганистане, куда я  вышел
после недели пешего перехода по ущельям.  Дехкане  встретившегося  мне  на
пути аула ласково приняли меня, накормили, напоили, а когда я  уже  заснул
на заботливо постеленной мне  циновке,  добрые  местные  жители  тщательно
связали меня и поволокли на осле назад в горы. Очнулся я,  когда  какой-то
европеец в чалме пытался заговорить со  мной,  используя  полтора  десятка
незнакомых мне языков. Он был весьма озадачен, но когда я  поинтересовался
у него по-английски, чем я  могу  быть  полезен,  он  радостно  подскочил.
Узнав,  что  я  в  некотором  роде  американец,  европеец  предложил   мне
развлекательную экскурсию в какое-то живописное  ущелье,  предупредив  при
этом, что мне придется взять с собой автомат, так  как  в  ущельях  сейчас
много стреляют.

     Эта экскурсия окончилась плачевно. Местные жители, с которыми мы шли,
оглушили нас по дороге, связали и передали в руки какой-то джирге. Я так и
не понял, что обозначало это слово. Во всяком случае это не было  название
местного суда или подобного  карающего  органа.  "Джирга",  представлявшая
собой трех седобородых  горцев,  отвезла  нас  в  городок,  где  случилось
непредвиденное: такие же горцы расстреляли  сопровождавшую  нас  "джиргу",
перегрузили нас на других ослов и снова уволокли в горы.

     В конце концов мы попали в то же ущелье, из которого отправлялись  на
"экскурсию". Вечером, оставшись  один,  я  нашел  какую-то  военную  форму
зеленого цвета, которую горцы использовали  вместо  подушки.  Я  одел  эту
форму и спустился с гор. До сих пор я считаю, что это был  самый  разумный
мой поступок в этой жизни. Около двух дней я спускался с  гор  и  вышел  к
военному лагерю, в котором находились европейцы в такой же зеленой  форме.
Уже  подходя  к  воротам,  я  заметил   несколько   притаившихся   дехкан,
вытаскивавших из длинного деревянного ящика  небольшую  ручную  ракету.  К
этому времени я уже понял сущность восточного гостеприимства, поэтому снял
автомат с плеча и попробовал их обойти. Увы, я так и  не  научился  ходить
незаметно. Первый же мой шаг был услышан правоверными и, слава Аллаху, что
я успел разрядить в них автомат быстрее, чем они  сообразили  запустить  в
меня ракету. На стрельбу сразу же  прибежали  бойцы  из  военного  лагеря.
Четверо душманов оказались прошитыми одной моей очередью. Один из них  уже
был в гостях у Аллаха, другие  только  собирались.  Симпатичные  ребята  в
зеленой военной форме  принялись  меня  обнимать.  Потом  подошел  офицер,
крепко поцеловал меня, при этом чуть не поцарапав мой нос жесткими  усами.
Мне дали медаль с нормальным европейским текстом. Кроме медали мне тут  же
объявили отпуск на 20 суток. Они подумали, что я - контужен, и поэтому  не
разговариваю с ними и не отвечаю на их вопросы. Меня отвезли  на  джипе  в
Кабул, а оттуда я уже был переправлен к морю, в самый удивительный,  самый
мирный в мире город. У этого города не было имени. У него было название:

 ГОРОД ДЛЯ ОТДЫХА ГЕРОЕВ ВРАЖДУЮЩИХ АРМИЙ.

     Это был прекрасный город. На моих глазах низенькие одноэтажные домики
тяжело вздыхали известняковыми боками и спросоня щурили узенькие оконницы.
Кипарисы потягивались и подравнивали свои ветви. А вышедшие на улицу  люди
казались медлительными, нехотя плывущими по воздушному течению птицами.

     Через день после приезда у меня возникло  впечатление,  что  я  обрел
давно утраченную родину. Я приехал утром. Вышел из машины и тут же  увидел
перед собой белый, как фата невесты, дом. Я  подошел  к  нему  и  погладил
ладонью известняковую стену, еще не прогретую восходящим солнцем. А  потом
соединил  ладони  в  молитвенном  жесте  и  ощутил   приятную   шершавость
оставшихся на коже известняковых крупинок. Если ваша судьба не  напоминала
шарик для пинг-понга, то вы не поймете меня. Просто любая война  ощущается
сначала ладонями, потом глазами. Они  приучают  ваши  ладони  к  холодному
металлу, к гладким бокам снарядов, к грязи, в которую приходится бросаться
во время обстрелов.  Ваши  ладони  постепенно  огрубевают  и  тогда  может
наступить самое страшное - атрофия чувственности,  когда  ваша  ладонь  не
сможет отличить разгоряченный ствол пушки от нежной женской руки. Если это
уже произошло - можете прощаться  с  жизнью,  вам  ее  больше  никогда  не
полюбить. Вам покажется, что жизнь - это короткая передышка между атакой и
контратакой. Со мной, слава богу, этого не произошло. Я  не  дал  приучить
свои ладони к войне. И теперь меня радует каждое касание к дереву, к стене
дома, к женщине, пытающейся понять меня.  Я  знаю,  что  я  живой  и  это,
пожалуй, главное.

     Первые дни я просто бродил по городу, изучал его, глазел  на  море  и
горы,  на  мужчин,  сплошь  одетых  в  спортивные  костюмы,  на   девушек,
прогуливающихся по набережной. Я уже знал кое-что об этом городе. Вся  его
история состояла из  двух  хронологических  дат:  "ХII  век  -  основан  и
построен мусульманами, ХХ век -  освобожден  европейцами".  Вся  остальная
история - это сегодняшний день.

     Как только я приехал, водитель отвел меня в ратушу, где первым  делом
поинтересовались, на чьей стороне и где я воевал. Вместо ответа я  показал
обе свои медали.  Мне  тут  же  объяснили,  что  носить  медали  в  городе
запрещается, равно как  и  носить  военную  форму,  оружие  и  все  прочие
предметы, имеющие прямое или косвенное отношение к военным действиям.

     За прошедшие годы я не  раз  пытался  дать  свое  определение,  более
полное и подробное, всем возможным военным действиям.  Постепенно  границы
этого понятия в моем сознании расширялись, соответственно обогащению моего
вынужденного военного опыта,  и  в  конце  концов  я  понял,  что  военные
действия включают в себя не только, и не столько маневры, атаки, расстрелы
и бомбежки, но  и  вооруженный  грабеж,  бандитизм  и  любые  другие  виды
агрессии.  Если  человек  гласно  или  негласно  объявляет  войну  другому
человеку, закону,  обществу,  все  его  дальнейшие  действия  можно  смело
называть военными. К этим же действиям я  отношу  военные  игры  детей,  с
ранних лет приучаемых к игрушечным автоматам, танкам и пушкам, к  шуточным
расстрелам и обыскам. Я в своей жизни не встретил еще ни  одного  ребенка,
который не мечтал бы побыстрее  вырасти  и  повоевать.  А  сколько  раз  я
задавал детям вопрос: "Кто твой враг?" и в ответ слышал не имена мальчишек
с соседней улицы, а названия стран и национальностей, о которых эти дети и
понятия не имели. Я было уже совсем  потерял  надежду  найти  какую-нибудь
мирную  страну  и  стать  ее  гражданином,  но  моя  пинг-понговая  судьба
сжалилась и привела меня в этот город, где я в первый же день облачился  в
казенную  спортивную  форму  и  принял  образ  жизни   отдыхающих   героев
враждующих армий.

     Поселился я в небольшой гостинице, расположенной далековато от  моря,
но рядом с кипарисовой рощей. Портье мне объяснил, что в этом  городе  все
услуги, включая еду и кофе, бесплатные, а также пообещал подселить ко  мне
какого-нибудь симпатичного парня, так как номер был двухместный.

     Перед тем, как выйти, он  как  бы  вспомнил  что-то  очень  важное  и
обернувшись ко мне, спросил: "А вы знаете все пять правил поведения в этом
городе?"

     - Нет, - признался я.
	 
     - Тогда послушайте, - сказал он мягко, подошел к висевшему  на  стене
динамику и нажал кнопку.

     - Герой! -  чуть  ли  не  выкрикнул  динамик  настоящим  командирским
голосом, отчего я вздрогнул. - Добро пожаловать в наш  город!  Внимательно
прослушай правила, строгое соблюдение которых  поможет  нам  сделать  твое
пребывание здесь приятным и безопасным праздником.  Правило  первое:  твой
приезд сюда - это награда за подвиг, совершенный в  военных  условиях.  Но
помни, здесь отдыхают только  герои,  поэтому  будь  скромным.  У  нас  не
принято говорить о подвигах.  Это  правило  не  касается  генерала  Казмо.
Правило второе. Этот курорт создан  для  отдыха  героев  из  всех  воюющих
армий. Естественно, что ты очень гордишься своей родиной и тебе  наверняка
кажется, что твоя страна самая лучшая и самая  справедливая,  но  (!)  для
укрепления духа настоящего  интернационализма  и  международного  братства
любая политическая пропаганда здесь строго запрещена. Героям армий Ирана и
Ирака не  рекомендуется  также  беседовать  между  собой  о  мусульманских
пророках. Это правило не касается генерала Казмо. Правило третье.  Все  мы
здесь  отлично  подготовленные   солдаты.   Следовательно,   нет   никакой
необходимости в проведении военных маневров или других  упражнений,  целью
которых является поддержание себя  в  хорошей  боевой  форме.  Пользование
строевым шагом строго запрещено. Это правило на касается  генерала  Казмо.
Правило четвертое. Здесь мы все равны, поэтому не стоит подчеркивать  свою
индивидуальность с помощью ношения военной формы,  наград  и  оружия.  Это
правило не касается генерала Казмо. Правило пятое. Здесь мы все равны, так
что  нет  никакой  необходимости  пользоваться  военным  или  командирским
голосом. Пародирование моего голоса строго запрещено. Это правило касается
и генерала Казмо, хотя он имеет право нарушать это правило.  Благодарю  за
внимание и желаю хорошего мирного отдыха!