|
|
| V |
Утром, повстречав пропавшего накануне Амелина, Блинов был крайне удивлен. Но услышав сбивчивый рассказ приятеля, штабс-капитан удивился еще больше.
- Уж и не знаю, Миша, верить тебе или нет.
- Да я и сам не знаю. Приснился мне государь или был на самом деле.
- Был, - упавшим голосом сказал Блинов. - Сам видел...
Майор Передников, ничего не знавший о ночных похождениях Амелина и еще чувствовавший себя именинником, проходя мимо очумелого Миши, процедил сквозь зубы:
- Дождешься у меня, выскочка! - и погрозил Амелину не то красным кулаком, не то белой перчаткой, которую этот красный кулак комкал.
Капитан Ублытин рассудительно говорил Василию Аквилонычу:
- Я бы, господин майор, искренне хотел бы вам посоветовать стравить с этим невежей кого-нибудь из полковых забияк. Если ему угодно шпажонкой помахать, то - милости просим! Но ведь надо знать, когда и с кем! - Ублытин осклабился и добавил, - а в этом деле вы вполне, господин майор, можете полагаться на меня, как на ближайшего и преданнейшего вашего друга. Ну так что, Василий Аквилоныч?
Передникову было приятно подобострастное отношение к нему капитана, и он с легкой улыбкой отвечал:
- Конечно, ты прав, Иван Октавианыч. Я сам, признаться, об этом уже подумывал. Вот только не знаю, на ком остановить выбор. После развода прошу тебя подойти ко мне да захватить с собой Блинова. Он хоть с придурью, да наш! Тогда и поговорим, как проучить мерзавца.
- Что-то Блинов сегодня какой-то странный, молчит! - проговорил Ублытин.
- Должно быть, с перепою, - сказал Передников, и оба захохотали.
|
| VI |
Приказ, зачитанный на разводе командиром полка, имел действие грома, грянувшего среди ясного неба. Сам командир был весьма удивлен, но на его веку и не такое случалось, поэтому ни один мускул бесстрастного лица удивления не выдал. У офицеров же, как по команде, при словах "по высочайшему повелению присвоить чин полковника" раскрылись рты, поднялись косицы, и пудра осыпалась на приподнявшиеся шинели. Пожалуй, только Блинов не выдал никакого волнения и спокойно достоял развод.
Когда некоторые офицеры, осторожно приблизившись к Амелину, робко поздравили его с новым и столь высоким чином, Блинов пожал руку приятеля и шепнул ему на ухо:
- Я этим дуракам распишу все в наилучшем виде. Уж будь покоен, Миша! - и отошел, почтительно отдав честь.
Капитана Ублытина среди поздравлявших не было. А майор Передников внезапно почувствовал кишечные колики и ушел к себе. Тем не менее Иван Октавианыч со штабс-капитаном Блиновым, как было условлено, навестили Василия Аквилоныча после развода. Передников, едва оправившийся от приступа, с порога заговорил с Блиновым о самом главном:
- Послушай, душа моя, или мне все это мерещится, или... - он запнулся, вся краска с его лица схлынула. Жирным пальцем Василий Аквилоныч коснулся груди Блинова. - Ты, мне кажется, что-то знаешь... Ведь ты вчера с ним гулял... Расскажи! Что приключилось? Ведь это чертовщина какая-то.
Блинов серьезно выслушал Василия Аквилоныча, кивнул, но продолжал молчать. Наконец он тихо произнес, прикрывая глаза:
- Пожалуй, господа, насухо тут и не раскажешь.
Передников понимающе извлек из буфета графин с желтоватой жидкостью, наполнил рюмки. Офицеры выпили, не чокаясь и не закусывая.
- Так вот, господа... дело, я думаю, государственное. И, может быть, то, что волею случая стало известно мне, никому более знать не следует, - проговорил Блинов, озираясь.
- Да брось, Блинов! Шутишь! - испуганно улыбнулся Ублытин.
- Какие уж тут шутки, господа. Слово с языка - а голова - с плеч... - разволновался Блинов.
- Голубчик, неужто ты думаешь, что мы тебя выдадим? - побелевшими губами прошептал Василий Аквилоныч. Он попытался наполнить рюмки, но руки не слушались его... - Иван! - крикнул он, призывая на помощь денщика. Тот не заставил себя ждать, принял шляпы у гостей хозяина, налил водки, а через минуту принес нехитрой закуски.
Едва за денщиком затворилась дверь, Ублытин, продолжая уговоры, проговорил, положа руку на сердце:
- Мы будем немы, как рыбы!
- Ну ладно, так и быть! - выдохнул Блинов. - Вчера, выйдя с Амелиным прогуляться, я сперва даже не понял, что он, представьте себе, взяв меня под руку, прямиком идет в Михайловский замок...
- О, Господи! - вскрикнул Передников и тяжело опустился на стул...
- Вот-вот! - Блинов сделал круглые глаза. - Мне тоже стало страшно. А Амелин все приговаривает: "Они меня плохо знают!" - Блинов остановился, чтобы опрокинуть рюмку. Поморщившись, он продолжал:
- Как вдруг, господа, хотите верьте, хотите нет, догоняет нас тройка. Останавливается, и из саней выходит его величество. Государь становится перед нами... Боже, что я говорю! Ведь нельзя!.. - Блинов наполнил рюмку и снова выпил. - Да! Я стою смирно, не шевельнусь, а его величество меня будто и не замечает, и прямо говорит Амелину: "Здорово, брат Амелин!"
- Бра-а-ат ?! - прошептал Передников...
- Государь берет его под руку и долго с ним о чем-то беседует, а потом усаживает в сани... и увозит... Ну я постоял немного смирно. Счастье-то какое - государя повстречал. Постоял немного и вернулся восвояси... Впрочем, я заболтался, господа! - спохватился Блинов, - позвольте откланяться!
Когда Передников и Ублытин остались одни, они долго сидели молча, уставившись на носки собственных сапог. Наконец Иван Октавианыч шепотом произнес:
- А не значит ли сие, что покойная государыня... И тогда Амелин... нашему государю... единоутробный... - Передников не дал ему договорить:
- Молчи, Ублытин! Молчи! - Василий Аквилоныч схватился за сердце. - А я ему, кажется, что-то сказал...
- Вы его обозвали козявкой, - напомнил Иван Октавианыч, - и еще дураком...
Майор Передников странно повел головой и повалился со стула.
Ни капитан Ублытин, ни полковой лекарь Краузе, явившийся ему на помощь, не смогли привести Василия Аквилоныча в чувство. Он умер через час, так и не приходя в сознание.
|
|
|
